Как Лилия Сеннова превратила имущество Ильи Суркова в собственные требования
Кредитор на миллиард
Ранее мы уже рассказывали о некоторых поворотах извилистого жизненного пути Лилии Сенновой от московской «золушки» до лондонской светской львицы. Одним из таких поворотов стала продажа квартиры, средства от которой могли пойти на финансирование ВСУ.
Новые документы, которые изучила редакция, позволяют взглянуть на эту историю намного шире, особенно – в свете судебного процесса, продолжающегося в Арбитражном суде Москвы.
Сурков, он же Прионидис
Документы показывают, что публичная версия Сенновой о её отношениях с Сурковым, происхождении многомиллионных займов и судьбе зарубежного имущества, мягко скажем, имеет мало общего с реальностью. В России она выставляет себя кредитором покойного и настаивает, что её отношения с ним якобы закончились ещё в 2014 году. Между тем ясно, что в Великобритании Лилия Сеннова и Илья Сурков могли продолжать совместную жизнь фактически до смерти последнего в мае 2024-го. Для каждой страны у неё как будто своя версия событий.
Впрочем, и сам господин Сурков вполне тянет на «человека с тысячей лиц». Кто он на самом деле? Коренной москвич, внук известного поэта, барельеф которого установлен на одном из домов на Тверской. Именно Москва указана в качестве его места рождения в греческом паспорте, выданном в августе 2006 года. Однако в другом паспорте той же страны, который Сурков получил в 2011 году, фигурирует совсем другой город – казахстанский Шымкент. Более того, как мы поняли, в качестве матери новоявленного грека могла быть указана вовсе не родная мать Ильи – Суркова Наталья Алексеевна, а некая Панаила Прионидис.
Конечно, в жизни случается всякое – быть может, взял человек и раскопал свои настоящие корни. Вот только похоже, что никакой Панаилы Прионидис в реальности не существовало, а сам Сурков ни разу не бывал в Шымкенте. По крайней мере, МВД Казахстана не смогло найти в архивах никаких документов, которые бы подтверждали «новое» происхождение Суркова в соответствии с документом, выданным в Греции (ответ ведомства на адвокатский запрос из России имеется в распоряжении редакции).
Единственной уроженкой Казахстана в этой истории является Лилия Сеннова, выросшая, впрочем, не в этой республике, а на Украине. Примерно в середине 1990-х она перебралась в Москву и, если верить источникам, получила гражданство РФ в середине девяностых. Далее в биографии Сенновой было замужество за гражданином Швейцарии, от которого она родила Тимоти Клота, а затем – развод и якобы замужество за миллиардером Юрием Шефлером. Правда, говорят, что Шефлер, которого то и дело видели с другими женщинами, вступил в странный союз с уроженкой Казахстана, получившей к тому моменту швейцарский паспорт, можно полагать, исключительно ради того, чтобы и самому положить в карман заветные корочки.
Спонсор «жены олигарха»
Юрий Шефлер, как нетрудно проследить по светской хронике, проводил время в компании красавиц, соответствовавших его кошельку. Сеннова тем временем, очевидно, могла проводить совместную жизнь с Сурковым. Существуют документы, согласно которым в 2010–2011 годах внук советского поэта переводил на её счета крупные суммы. Зачем эти средства и такая связь могли понадобиться реальной жене олигарха?
В частности, согласно одной из банковских проводок, которые мы изучили, в тот период Илья Сурков перевёл 750 тыс. евро на швейцарский счёт Сенновой–Шефлер. Кроме того, он покупал ей дорогостоящую мебель и оплачивал другие её расходы на десятки тысяч евро. Деньги двигались только во одну сторону – от Суркова к Сенновой. Однако сегодня её представители продолжают настаивать в российских судах на том, что всё, дескать, обстояло ровно наоборот, и именно Сеннова в начале «десятых» ссудила Суркову 10,4 млн долларов.
Ни одного банковского перевода, ни одной квитанции, которая бы подтверждала, что она вообще могла располагать такой суммой на своих счетах, мы не увидели. Не увидели мы и подтверждений снятия этих денег со счетов или ввоза наличных в Россию. В имеющихся материалах не прослеживаются требования о возврате займов на протяжении семи лет: впервые третьим лицам стало известно о них лишь в конце 2017 года.
Позже, в 2013–2014 годах, Сурков перевёл Сенновой 4,7 млн фунтов стерлингов и приобрёл на её имя дом в Лондоне. Дом был куплен в феврале 2014 года – то есть, в момент, когда они ещё состояли в браке. Таким образом, «светская львица» появилась не на пустом месте – её статус был оплачен человеком, которого она в российском суде пытается выставить своим должником.
Миллиардный долг через третейский суд
Особого внимания заслуживает то, как этот долг был юридически оформлен. Изначально спор о долгах Суркова перед Сенновой рассматривался в третейском суде. Представителем «должника» выступал человек с говорящий фамилией Евгений Офёркин, который, насколько мы поняли, является или являлся сотрудником адвоката Чичуровой. Есть свидетельства в пользу того, что Офёркин работал вместе с ней во многих судебных процессов и представлял тех же самых клиентов. Более того, в том странном третейском споре доверенность представителю должника была выдана раньше, чем представителю кредитора. Бывает же такое, правда? Вопрос наш звучит, конечно же, с удивлением. Готовы поспорить, что не меньше удивления эта история вызвала в Пресненском суде, где представители Сенновой безуспешно пытались легитимизировать решение третейского арбитра. Суд отказал в выдаче исполнительного листа.
Было ясно, что процесс этот развернулся без участия Суркова и, насколько мы поняли, господин Офёркин, якобы представлявший его интересы, сомнительную задолженность не оспаривал. Впоследствии требования Сенновой были признаны в деле о банкротстве Суркова уже в размере около 1 млрд 188 млн рублей.
При всём при этом в материалах дела о банкротстве Ильи Суркова есть и другой примечательный эпизод с участием подпольного миллионера-колясочника, предъявившего вексель с подписью «должника». Вексель был якобы выдан в мае 2013 года, но всплыла эта бумага почему-то только в 2017-2018 годах – одновременно с окончанием следствия в отношении Суркова в Москве и передачей дела в суд. До этого о займах, как и о наличии какого-либо капитала у подпольного миллионера-колясочника, нет ни одного упоминания, не говоря уже о серьёзных документах.
В России – банкрот, во Франции – хозяин виллы
Илью Суркова признали банкротом как отсутствующего должника. Финансовым управляющим стала Екатерина Прохоровская. Однако на протяжении многих лет в конкурсной массе не появлялось нового имущества, кроме того, что российские правоохранительные органы арестовали в 2013-2014 годах ещё в рамках уголовного дела. На возврате именно этого имущества в счёт сомнительного долга и настаивает теперь Лилия Сеннова.
Поведение финансового управляющего здесь тоже можно считать показательным. Как мы поняли, Екатерина Прохоровская «не увидела» ни сурковского таунхауса в Лондоне, ни виллы на Лазурном берегу, хотя всё это имущество стоит миллионы фунтов и евро! Да и само начало дела о банкротстве как бы случайно совпало по времени с окончанием расследования в ГСУ: адвокат Суркова Максим Кошкин знакомился с материалами дела, и в это же время подаётся заявление о признании обвиняемого несостоятельным.
Не менее показательным выглядит и лондонский эпизод. В материалах Сенновой фигурировала сумма около 4,7 млн фунтов стерлингов, происхождение которых можно увязать с поступлением средств от Суркова (якобы полученных от продажи какой-то недвижимости в Лондоне или похищенных). Средства были перечислены через ряд фирм на счёт компании «Десман», бенефициаром которой выступала Сеннова. О том, что только Сурков был источником её активов уроженка Казахстана вполне спокойно рассказывала правоохранительным органам одной из европейских стран, но в рамках разбирательства в России эта информация никакой оценки не получила.
«Развод» в прямом и переносном смысле
Официально Лилия Сеннова и Илья Сурков развелись в 2014 году. В российском контуре именно эта дата использовалась для демонстрации того, что отношения между ними давно прекратились. При этом, согласно имеющимся у редакции материалам, в деле о банкротстве Сеннова вообще не сообщала Арбитражному суду Москвы о факте брака с Сурковым. При этом британские документы демонстрируют обратное. После развода Сеннова и Сурков могли проживать вместе, пользовались одним адресом и, как нам видится, сохраняли фактические семейные отношения на протяжении многих лет – практически до смерти Суркова в мае 2024 года.
Последние дни жизни Суркова, похоже, окончательно опровергают версию о том, что бывшие супруги давно были друг другу чужими людьми. К тому времени значительная часть имущества, связанного с Сурковым, уже оказалась оформлена на Сеннову, а сами они продолжали жить вместе в Лондоне. Однако в мае 2024 года совместная жизнь закончилась скандалом. Как следует из имеющегося в распоряжении редакции документа британской полиции, 13 мая Сурков оказался в полицейском участке после конфликта, квалифицированного как предполагаемое причинение телесных повреждений (Assault – ABH), после чего был отпущен под залог. В рамках полицейских ограничений ему, по имеющимся у редакции сведениям, было запрещено контактировать с Сенновой. Фактически это означало, что вернуться к прежней жизни он уже не мог: из дома, который когда-то сам профинансировал, Сурков оказался выставлен, а другого постоянного жилья у него, насколько известно редакции, не было. Через два дня, 15 мая 2024 года, Сурков умер в Лондоне. По имеющимся у редакции данным, речь могла быть о самоубийстве. Так многолетняя совместная жизнь человека, чьи деньги и имущество годами перетекали в распоряжение Сенновой и связанных с ней структур, закончилась буквально через пару дней после их последнего конфликта.
В письмах адвокатов Сенновой после его смерти речь идёт уже о почти двадцатилетнем браке и «неутешном горе». Одновременно она ведёт активные действия против наследников Суркова в России, включая публичные выпады против его младшей сестры.
Отдельную роль в этой истории играет сын Сенновой Тимоти Клот. В британских документах он фигурировал как один из ближайших контактов Ильи Суркова и после его смерти участвовал в коронерском разбирательстве наряду с родственниками умершего. Имеющиеся у редакции материалы показывают многолетний семейный характер его отношений с Сурковым, который, вероятно, в том числе оплачивал обучение Тимоти в Великобритании.
В частности, в 2020 году (то есть через шесть лет после официального развода Сенновой и Суркова) Тимоти Клот вместе с матерью становится новым владельцем компании AZUR PROPERTIES, которой переходит Villa Madou. Это происходит уже после начала российского банкротства Суркова и признания требований Сенновой. При этом в имеющихся у редакции материалах не прослеживается оплата виллы по рыночной стоимости: если объект был продан, где деньги от продажи, а если его приобрели Сеннова и Клот – где подтверждение оплаты? Во Франции Тимоти говорил, что Илья Сурков стал ему как родной отец – потому, дескать, и оставил виллу. В России сын Лилии Сенновой дал прямо противоположные показания – якобы Сурков плохо обращался с ним и его матерью, постоянно ей изменял и расстался с ней в 2014 году.
Сколько стран – столько и версий этой криминально-семейной драмы. Какую из них в итоге примет в качестве основной Арбитражный суд Москвы, рассматривающий дело о банкротстве Суркова, мы скоро узнаем. Если российское имущество покойного мошенника окажется в руках его британской сожительницы, легко предположить, что оно будет по-быстрому продано. Далее сотни миллионов рублей будут выведены в страну постоянного проживания Сенновой и её сына, а часть из них вполне может быть направлена на поддержку киевского режима.
Просмотров: 125