28 октября в Москве состоялось грандиозное событие – открытие отреставрированного Государственного академического Большого театра России. С момента появления здания театра в 1856 году оно ни разу толком не реставрировалось. При этом в результате многочисленных «усовершенствований» Большой потерял свою замечательную акустику и занимал в конце XX века по этому показателю только 55-е место в мире. Теперь, после долгих шести лет, строительные работы наконец-то подошли к концу. Обещают, что Большой театр вернёт себе былое величие. Так ли это, ещё предстоит узнать. Но уже ясно, что Большой стал ещё больше: общую площадь при реконструкции увеличили в два раза – с 40 до 80 тыс. квадратных метров.
Первое и самое главное, что было сделано, – укреплён фундамент здания, которое разрушалось в течение 155 лет. В Белом фойе полностью восстановили росписи, Круглому залу и Императорскому фойе возвращены интерьеры XIX века, с люстрами и вензелями Николая Романова и восстановленными за пять лет гобеленами и жаккардовыми тканями. В театре теперь самая современная сценическая механика: у главной сцены размером 21 на 21 метр, которая стала самой большой в Европе, разные покрытия для пола, учитывающие особенности балета и оперы. Сцена сейчас размером с шестиэтажный дом, притом полностью компьютеризированный, и режиссёр перед постановкой может всё проверить в цифровых вариантах.
Сохранению акустики мешали партийные интересы
Самым сложным было восстановить легендарную акустику здания. Изначально архитектор Альберт Кавос задумал театр таким образом, что всё зависело от деревянных конструкций, в том числе от панелей из резонансной ели, которые пошли на отделку зала. В зрительном зале стенные панели, перекрытия и полы были из дерева. Ради улучшения резонанса архитектор даже внёс коррективы в инструкцию, по которой должны были проводиться все работы по созданию театров. Вместо того чтобы сделать потолок из железа Кавос выбрал дерево и таким образом сумел избежать чрезмерного резонанса, который даёт металл. Каменные стены были облицованы деревом, а пол поставлен на специальную воздушную подушку, чтобы он резонировал. Под оркестровой ямой как бы получался барабан.
В итоге помещение стало напоминать громадный инструмент, выполненный по всем правилам музыкальной науки. Вот только в ХХ веке из-за многочисленных переделок в зрительном зале легендарная акустика во многом была утрачена.
«Барабан в 1920-е годы был залит бетоном. А саму оркестровую яму приподняли на 20 сантиметров, доведя до уровня прилегающего коридора. И это ещё не всё, – рассказали в пресс-службе Большого. – Когда появились электрические регуляторы света, они устанавливались под сценой (теперь они находятся в конце зрительного зала). Авансцена была увеличена за счёт оркестровой ямы, так что в ней мог разместиться только ограниченный состав оркестра, поэтому некоторые оперы выпадали из репертуара – почти весь Вагнер или Рихард Штраус».
После установки пожарного занавеса хор стал плохо слышать оркестр. Приходилось даже ставить мониторы, чтобы на сцене было слышно, что играет оркестр. А солистам и хору нужно было выходить вперёд, иначе в зрительном зале их было бы плохо слышно. Первоначально деревянный потолок над зрительным залом был подвешен, вибрировал, воспринимал звук и отражал его. В результате звук равномерно шёл и на все ярусы, и в партер. Но когда меняли перекрытия, эту деку притянули к новым фермам.
Пол зрительного зала, когда театр построили, был механизирован. Поскольку в этом здании давались балы, пол мог менять наклон, легко превращаясь из покатого во время показа спектаклей в горизонтальный. Он тоже был частью общей акустической системы: деревянный, установленный на восьми опорах, он воспринимал звук и резонировал. Но в советские годы его также залили бетоном.
В базилике Святого Лаврентия больше не будет фрески с лицом главы правительства Италии Джорджии Мелони, на которую стал похож один из херувимов после реставрации.
Кроме того, поскольку зал Большого театра использовался для политических мероприятий, из партера вынесли кресла, отражающие звук, и поставили более компактные стулья – чтобы увеличить вместимость с 1740 мест до 2100. И вот теперь всё восстановлено, причём при создании многих деталей применяли технологии XIX века.
Когда театр восстанавливали, то исправляли абсолютно всё, ведь акустика зала зависит от драпировок, обивки кресел, лепнины. Есть в Большом и ещё одна важная деталь – это занавес. Раздвижной золотисто-алый занавес – один из символов Большого театра – появился лишь в 1955 году. Его выполнил Михаил Петровский по эскизам народного художника СССР Фёдора Федоровского. А Альберт Кавос доверил создание подъёмно-опускного занавеса профессору Петербургской Императорской академии изящных искусств Казроэ-Дузе. Тот представил на конкурс три эскиза, из которых был выбран вариант, изображавший въезд Минина и Пожарского в Москву поcле изгнания поляков. При реставрации было решено сделать и поднимающийся занавес «Въезд Минина и Пожарского в Москву», и раздвижной занавес с надписью «Россия» по эскизам Фёдора Федоровского – его переработал художник Сергей Бархин.
Композиция Казроэ-Дузе воссоздавалась по двум сохранившимся документам: раскрашенной вручную гравюре 1859 года и чёрно-белой архивной фотографии, хранившейся в музее Большого театра. Ещё одним источником служило живописное панно из Александровского зала Большого Кремлёвского дворца, выполненное в 1856 году. Для реставраторов оно служило образцом стиля. Старый занавес был сшит из нескольких кусков ткани, но сейчас полотно приобрело идеальную гладкость, так как в мастерских был соткан холст шириной 24 метра и длиной 17 метров. Занавес, который весит более 700 килограммов, доставили на строительную площадку в специальном цилиндрическом контейнере.
Во время ремонта сделали и монтаж стальных конструкций, необходимых для установки колоколов Большого. Подобной звонницы нет больше ни в одном театре мира. Самый большой колокол (низкий до-диез) можно услышать в сцене пожара в опере «Князь Игорь». Правда, в историческом Большом театре Кавоса никакой звонницы не было. Она появилась гораздо позже: в советские годы администрация Большого пыталась спасти от переплавки колокола ряда храмов Москвы. Руководство получило отдельные колокола церкви Воскресения Христова в Кадашах, а в августе 1932 года культкомиссия Президиума ВЦИК постановила передать Большому «во временное и безвозмездное пользование» 21 колокол общим весом 421 пуд – они были сняты с храмов, расположенных на Немецком рынке, у Курского вокзала и на Лубянской площади.
Помимо исторического фойе дополнительных вестибюлей и буфетов Большой театр также получил подземную часть. Новое пространство занял зал, предназначенный для репетиций хора и оркестра и концертных программ. У него подвижные платформы, которые опускаются или поднимаются в зависимости от того, репетирует или выступает оркестр. Кроме того, благодаря отличной акустике пространства зал можно использовать и как студию звукозаписи.
Концертный зал рассчитан на 330 зрителей, общая площадь его составила 326 квадратных метров, площадь сцены – 44,2 квадратного метра. Подобного помещения у театра ранее не было. Чтобы оно появилось, потребовалось создать подземное пространство глубиной в шесть этажей. В подземной части театра будут расположены также технические, бытовые и служебные помещения.
В общем, всё вроде бы замечательно, осталось решить лишь одну небольшую проблему – Большому театру мешает… московское метро! Расстояние между станцией «Театральная» и подземным залом Большого около 40 метров, и шум и вибрация от поездов могут испортить акустику главного театра страны. Поэтому участок Замоскворецкой линии между станциями метро «Новокузнецкая» и «Белорусская» закроется в ноябре на несколько дней, чтобы положить под рельсы снижающие шум подкладки. После этого, уверены эксперты, с акустикой всё будет в порядке.
