Эпоха пиратов вернулась – что делать с этим России?

Йо-хо-хо! И бочонок нефти

Начало 2026 года ознаменовалось захватом силами США танкера Marinera, шедшего под российским флагом в Венесуэлу. Произошло это 7 января.

Захват Marinera был аргументирован тем, что судно является частью так называемого теневого флота и перевозит чёрное золото в обход американских санкций. Позднее Штаты перехватили ещё несколько танкеров, шедших в Венесуэлу. Целью США было получить контроль над всем нефтетрафиком из Боливарианской республики, и особого значения, под каким флагом идёт судно, для американцев не имело. Но отложенный эффект оказался гораздо весомее: США дали понять, что международное морское право де-факто утратило силу и теперь на море можно творить всё, что заблагорассудится.

Европа приняла это к сведению: в январе Франция задержала в Средиземном море шедший из России танкер Grinch, в марте Великобритания официально разрешила брать на абордаж наши суда, если есть подозрение в их принадлежности всё к тому же «теневому флоту». К общему веселью присоединилась даже Эстония, в январе задержавшая контейнеровоз Baltic Spirit с российским экипажем.

И, наконец, есть Украина, которой захват российских судов не нужен, она без затей пытается пустить их на дно. Так, в начале марта её катера атаковали в Средиземном море газовоз Arctic Metagaz. Экипаж не пострадал и был эвакуирован, а судно получило серьёзные повреждения, хотя и осталось на плаву.

Обязательно жахнем?

Председатель Морской коллегии России, помощник президента Николай Патрушев в конце марта провёл заседание коллегии, посвящённое безопасности судоходства. По итогам заседания сообщалось, что «выработаны дополнительные мероприятия по нейтрализации террористических угроз в отношении судов, следующих из российских портов». Также были «предложены меры, направленные на обеспечение суверенных прав России в Мировом океане, свободы судоходства и на защиту судов, зарегистрированных под флагом Российской Федерации».

До этого Патрушев говорил, что наши торговые суда в целях обеспечения безопасности будут конвоироваться кораблями ВМФ. «Против флота, перевозящего грузы из российских портов, действительно развёрнута беспрецедентная кампания, в которую включаются, казалось бы, третьестепенные морские державы. В охоте за танкерами, сухогрузами и контейнеровозами некоторые страны попросту заигрались», – говорил Патрушев в интервью «Коммерсанту».

А что же главнокомандующий? В 2025-м Владимир Путин, после того как Франция задержала танкер Boracay, перевозящий российскую нефть, назвал подобные действия пиратством. «Что с пиратами делают? Уничтожают», – сказал президент.

Спасение на водах

Но пока какого-то реального ответа на захваты наших танкеров так и не последовало. И здесь возникает вопрос: а на что в действительности способна Россия, чтобы обеспечить безопасность морских перевозок, причём – повсеместно?

«Мы видели атаки в Чёрном и Средиземном морях, но в зоне риска оказываются все акватории Европы, а в перспективе – и Азии», – предупреждает ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве России Игорь Юшков. Наибольшие риски на сегодня, по словам эксперта, безусловно, в Чёрном море, где Украина может запускать БЭКи (безэкипажный катер. – Ред.) со своей территории. А учитывая, что страны Европы всё больше втягиваются в российско-украинский конфликт, необходимо не допустить, чтобы государства Средиземноморья предоставляли свою территорию для украинских БЭКов, говорит Юшков.

Если говорить о прямых атаках, то для обороны от нападения с воздуха, по словам Юшкова, могут применяться беспилотники, например «Ёлка», которая считается одним из лучших дальнобойных ПВО-дронов. А вот для защиты от морских атак теми же дронами нужны технические решения наподобие решений по защите от торпед. При этом нужны ещё технологии дальнего обнаружения.

Отбить попытки захвата могут помочь мобильные огневые группы, размещённые на судах (кстати, об этом говорил Патрушев). «Да, огонь с борта может остудить нападавших, но такое развитие ситуации приведёт к эскалации в международных отношениях, – указывает эксперт. – В этом случае – при условии, что танкер всё же будет захвачен, – его команду будут судить. А пока мы видим, что экипаж захваченных судов, да и сами суда, в итоге отпускают. И это большой вопрос: надо ли активно защищаться, пока отпускают?»

Руководитель отдела аналитики информационно-аналитического агентства «ПортНьюс» Виталий Чернов напоминает, что у России имеется опыт защиты от пиратства у берегов Африки. Наиболее эффективной оказалась система, комбинирующая наличие частной вооружённой охраны на борту судна с одновременным присутствием в регионе военно-морских сил, готовых прий­ти на помощь. «Подобную систему можно попробовать внедрить и в этом случае: патрулирование определённых акваторий кораблями ВМФ России (например, Балтийских проливов) с возможностью оперативно прибыть на место в случае попыток задержания судна, – говорит эксперт. – Вооружённая охрана на судне заставит захватчиков хорошо подумать о том, стоит ли вступать в вооружённый конфликт с непредсказуемыми последствиями и возможными потерями».

Сопровождение караванов судов кораблями ВМФ также может применяться в некоторых (хотя и ограниченных) случаях. Также свою роль могут сыграть асимметричные ответы. «В ответ на нападения на свои суда Россия может осуществлять аналогичные мероприятия в других местах с судами стран-агрессоров. К тому же у всех перед глазами опыт хуситов и Ирана: сравнительно дешёвыми способами можно фактически остановить судоходство в определённых местах Мирового океана. Полагаю, что у России достаточно сил и средств, чтобы сильно осложнить навигацию в определённых регионах мира для судов враждебных государств. Ключевую роль здесь будут играть беспилотники: морские, подводные, воздушные, – говорит Чернов. – Я не военный специалист, но мне кажется, что разработки подводных беспилотников с неограниченной дальностью плавания типа «Посейдон» – очень перспективное направление с точки зрения обеспечения безопасности судоходства и для асимметричных ответов».

Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве РФ

– На сегодня основной ущерб от захвата танкеров – простой плюс увеличение стоимости фрахта и страховки из-за рисков. Однако боевые действия на борту нефтяного танкера или газовоза приведут к тому, что страховка и фрахт подорожают ещё больше – ведь риски вырастут.

Безусловно, нужно развивать Северный морской путь. Да, транспортировка через СМП дороже, чем по другим маршрутам, но безопаснее. Однако пока у России нет ледоколов класса «Лидер», способных прокладывать фарватер, достаточный по ширине, чтобы смогли пройти те же газовозы.

И в целом пока нет какого-либо надёжного решения по безопасности, танкеры идут без защиты. Решать эту проблему должны военные.

Виталий Чернов, руководитель отдела аналитики ИАА «ПортНьюс»

– Задержания судов по причине их нахождения в «санкционных списках» противоречат международному морскому праву, в котором нет понятия «теневой флот».

Прибрежные государства могут проверять соблюдение экологических требований для предотвращения загрязнений, но сама Конвенция ООН по морскому праву (UNCLOS) прямо устанавливает недискриминационный характер таких требований и проверок. То есть правила должны работать для всех государств и всех судов, а не выборочно. Таким образом, у России имеются правовые основания для самозащиты своих судов.

Полагаю, одна из главных предпосылок для защиты судов – это снижение доли иностранных перевозчиков во внешней торговле. Сейчас, например, их доля в контейнерных перевозках в Россию и из неё составляет порядка 80%. Сложно заставить иностранных перевозчиков вступать в конфликт с военно-морскими силами западных государств. Поэтому необходимо стимулировать приобретение флота отечественными компаниями и перевод судов под российский флаг.

Екатерина Астафьева

Просмотров: 79