Министры Кравцов и Фальков как будто играют на руку воротилам из «Сколково», которые сколачивают миллиарды на судьбах вчерашних школьников
Дети – новая нефть!
Приёмная кампания в российские вузы подошла к концу, и соцсети заполонили истории вчерашних школьников, которые набрали 300 баллов за три ЕГЭ, имели вдобавок к этому максимальные 10 баллов за индивидуальные достижения, но всё равно не смогли поступить на бюджет в такие вузы, как МФТИ, МГТУ им. Баумана, МГИМО и МГУ. Для тех, кто учился в школе давно, необходимо пояснить: набрать больше 310 баллов абитуриент не может чисто технически. Проще говоря, за порогами приёмных комиссий остались лучшие из лучших. Причина – тысячи или даже десятки тысяч победителей и призёров школьных олимпиад, которым достаточно набрать 75 баллов по профильному предмету и минимальные баллы по остальным.
Вчерашние школьники, которые годами старательно готовились к ЕГЭ, воспринимают эту ситуацию как катастрофу. В РУДН в 17 конкурсных группах – от лингвистики до международных отношений – олимпиадники заняли все бюджетные места. В Бауманке они полностью заполнили направление «Ядерные реакторы и материалы», общий конкурс там фактически не проводился.
В целом в этом году порядка 9 тыс. выпускников школ сдали хотя бы один экзамен на 100 баллов, и значительная часть из них не смогла пройти в выбранный вуз. На одной чаше весов судьбы этих ребят, на другой – многомиллиардные обороты EdTech-компаний, которые обещают своим клиентам поступление в институт вне конкурса. Неужели такое положение дел могло сложиться само собой?
О проблеме знают, но где решение?
В 2021 году министр науки и высшего образования Валерий Фальков говорил, что «цель олимпиадного движения – это поиск талантливой молодёжи, стимулирование её творческой активности... Олимпиады позволяют отобрать наиболее способных и подготовленных абитуриентов». Однако сегодня доходит до курьёзов – когда приоритет при поступлении в мединститут получает «талант» с грамотой за олимпиаду по русскому языку, «сдвигающий» в списке стобалльников по химии и биологии. Проблему признают руководители ведущих вузов. В частности, прошлой осенью ректор МГУ Виктор Садовничий предложил ограничить зачисление олимпиадников на те специальности, где ранее доля таких студентов превысила 50%. Предложение, судя по всему, осталось без ответа. Чиновники как будто лично заинтересованы в сохранении статус-кво, хотя и они признают, что с олимпиадами не всё в порядке.
В частности, министр просвещения Сергей Кравцов, комментируя итоги Всероссийской олимпиады школьников в 2026 году, назвал её «локомотивом, задающим вектор развития образования», и подчеркнул, что главная задача министерства – «обеспечить честную, прозрачную борьбу». Распространяться о том, почему такая борьба, очевидно, не была обеспечена за прошедшие годы, министр явно не захотел.
Для справки: в России существует два перечня олимпиад для школьников. Один формирует Минобрнауки, второй – Минпросвещения. Между ними – пропасть в понимании того, что такое олимпиада и для чего она нужна. Право на поступление в вуз без вступительных испытаний дают олимпиады из первого списка. В 2025 году их было 83, в 2026-м – 79. Как говорится, оцените масштаб!
Второй перечень, курируемый Минпросвещения, – это более 700 мероприятий, конкурсов, фестивалей и соревнований, которые формально направлены на «выявление и развитие талантов». Они не дают льгот при поступлении, но их количество растёт год от года. И здесь возникает ключевое противоречие: Минпросвещения отчитывается о «количестве выявленных талантов» и «охвате школьников». Чем больше олимпиад – тем лучше, по-видимому, отчёты. И потому качество и прозрачность таких соревнований могут выглядеть чем-то второстепенным.
Но самое интересное происходит на стыке этих двух перечней. Каждый раз, когда Минпросвещения расширяет свою линейку мероприятий, оно, по сути, создаёт дополнительный спрос на образовательные услуги. Родители, видя новые конкурсы и олимпиады, начинают искать репетиторов. Онлайн-школы, улавливая этот спрос, запускают новые курсы. А Минобрнауки, в свою очередь, как бы вынужденно включает наиболее популярные из этих олимпиад в свой перечень.
Ещё пять лет назад Валерий Фальков заявлял, что «желательно увеличивать количество олимпиад, они все должны быть одинаково прозрачны и объективны». Однако вместо прозрачности пришла коммерциализация. Чем больше олимпиад – тем больше родителей готовы за них платить. И тем больше зарабатывают те, кто сделал этот спрос основой своей бизнес-модели.
Растут как на дрожжах
Масштаб рынка образовательных услуг в России в целом уже измеряется суммами с девятью нулями. Например, сенатор Игорь Мурог оценивает его в 148 млрд рублей, причём, по его данным, половина этой суммы приходится на онлайн-школы. Некоторые эксперты называют ещё более внушительную сумму: порядка 450 млрд рублей в год российские семьи тратят на дополнительную подготовку детей к экзаменам и олимпиадам.
Одним из самых ярких примеров этого бума стала онлайн-школа «100балльный репетитор», основанная оренбуржцем Эриком Ковалёвым. По итогам 2025 года компания показала выручку в 3,9 млрд рублей – рост в 4 раза по сравнению с 981 млн годом ранее. Чистая прибыль достигла 1,47 млрд рублей, увеличившись в 6,6 раза. Эти цифры вывели школу в топ-10 перспективных стартапов, по версии Forbes. И это только одна компания! Помимо неё существуют «Умскул», «Фоксфорд», Skysmart, «Коалиция» и «Олмат» и десятки других игроков, каждый из которых зарабатывает на лихорадке вокруг ЕГЭ и олимпиад миллионы, а кто-то – и миллиарды рублей. При всём при этом едва ли не все самые крупные из таких компаний, можно сказать, обласканы государством. Всё та же «Умскул», например, является резидентом фонда «Сколково» и, очевидно, получает полный букет налоговых льгот.
Может, потому у нас и действуют почти 80 признанных Минобрнауки олимпиад, что подготовка к ним стала поистине большим бизнесом? Защищая сложившуюся систему, чиновники от образования любят оперировать статистикой: дескать, олимпиадники составляют всего 1,5% от поступивших на бюджет. На первый взгляд эта цифра выглядит адекватной, но невозможно не разглядеть за ней попытку манипулирования общественным мнением. Дело в том, что эта статистика не учитывает регионального перекоса, не отражает концентрации олимпиадников в лучших вузах страны и, по всей видимости, не имеет никакого отношения к затратам российских семей на подготовку детей к тем самым олимпиадам. Формировавшийся годами рынок работает безупречно!
Без обысков, с доставкой на дом
Понятное дело, что, когда вокруг какого-то явления вращаются миллиарды, рядом с ним появляется и чёрный рынок. В популярных мессенджерах нетрудно отыскать каналы, которые за деньги предлагают помощь с решением олимпиадных заданий. Цены за подобную услугу стартуют от 300 рублей и могут достигать 300 тысяч. «Действительно, сейчас олимпиадники могут купить себе балл. Практически все репетиторы знают, что можно купить ответы или найти сливы результатов», – подтвердила на днях журналистам репетитор по истории и обществознанию Александра Харламова. Причём касается это не только «карманных» соревнований и конкурсов, но и крупнейшей в России предметной олимпиады, которая входит в оба министерских перечня. Как рассказал журналистам член-корреспондент РАН Алексей Савватеев, решения самой престижной в стране Всероссийской олимпиады школьников на региональном этапе стали массово покупаться. По его словам, «сейчас это вышло на новый уровень. Школьники идут в туалет, что-то фотографируют, отправляют сообщения, после чего им быстро-быстро всё это решают». Учёный также указал на классическую схему со «сливом» заданий с Дальнего Востока: «Во Владивостоке эти работы пишутся раньше, и дальше все всё знают, то есть в Москве за два часа до начала олимпиады всё известно». Словом, ситуация выглядит так, что всё, с чем боролись в первые годы ЕГЭ, расцвело пышным цветом на новой почве и два уважаемых министерства не очень-то спешат с этим бороться.
Насколько нам удалось посчитать, диапазон цен за «помощь» школьнику на олимпиаде выглядит примерно так: ответы на региональном этапе стоят 5–11 тыс. рублей; решение заключительного этапа, за призовое место в котором можно поступить в вуз без экзаменов, обходится в 20–30 тыс. рублей, хотя в некоторых случаях счёт может идти на сотни тысяч.
В Сети продают даже ответы на задания Всероссийской олимпиады школьников, которую министр просвещения Сергей Кравцов считает чуть ли не главным своим достижением. На дистанционных этапах олимпиад школьники могут пользоваться нейросетями, а на очных этапах – микронаушниками. В отличие от ЕГЭ, где некоторые ретивые охранники лезли школьницам в нижнее бельё, контроль над участниками олимпиад не такой строгий. Зачастую его и вовсе может не быть – ни глушилок, ни металлодетекторов на входе.
Почему Минобрнауки и Минпросвещения годами не способны ввести уместный контроль на перечневых олимпиадах? Следует ли нам принять на веру, что чиновники попросту не могут этого сделать? Или не хотят?
Все всё понимают, но…
Компании, которые используют цифровые инструменты и платформы для организации учебного процесса, тратят миллионы на развитие «олимпиадных» направлений. Они напрямую заинтересованы в сохранении ажиотажа вокруг схемы поступления в вузы в обход ЕГЭ. Возможное сокращение перечня олимпиад напрямую ударит по их выручке – а значит, по интересам тех, кто эти компании создаёт и развивает. Многие из них активно взаимодействуют с ведущими вузами, тот же «Умскул» буквально хвастается сотрудничеством с МГПУ и Государственным университетом управления. Работают они и с региональными министерствами образования, учителя школ по всей стране могут даже получать проценты за привлечение учеников на онлайн-платформу.
Вы можете подумать, что ничего плохого в этом нет. Однако в связи с олимпиадами есть важный нюанс. В отличие от ЕГЭ, формат заданий которого разработан Федеральным институтом педагогических измерений и един для всех участников экзамена, на олимпиадах ничего подобного нет. Потому подготовка к ним в платных онлайн-школах зачастую может сводиться к натаскиванию детей на решение задач и ответов на вопросы определённого вида. Никаких углублённых знаний по предмету ребёнок при этом может и не получить. Потому, видимо, и результаты единого госэкзамена у олимпиадников могут быть ниже, чем у тех, кого они двигают в конкурсных списках. Однако индустрия такого обучения работает, онлайн-школы год от года увеличивают масштабы своей деятельности, а рычаг для этого один – возможность поступить в вуз без вступительных испытаний.
Заинтересованы в такой системе и сами высшие учебные заведения, которые учреждают собственные олимпиады. Без должного контроля это обстоятельство широко открывает дверь для коррупции, которую вроде как призван был побороть единый госэкзамен. Однако некоторые вузы не стесняясь хвастаются количеством олимпиадников. В частности, по итогам предыдущей приёмной кампании зампредседателя приёмной комиссии ИТМО Кирилл Александров заявил журналистам, что эта категория абитуриентов заняла 47,5% бюджетных мест и он не считает это проблемой. «Скорее это показатель качества и репутации университета», – заявил Александров. В этом году, по данным СМИ, олимпиадники заняли в ИТМО больше половины бюджетных мест. На шести программах, в том числе на «Информационные системы и технологии», а также «Прикладная математика и информатика», им достались абсолютно все бесплатные места.
Есть и другие интересные цифры. В 2025 году 55% победителей олимпиад поступили в 10 университетов, среди которых МГУ, МФТИ, ИТМО, ВШЭ, МГТУ им. Баумана и РАНХиГС. Проблему, повторим, признают. Так, ректор МГИМО Анатолий Торкунов на днях заявил, что «мы оказались в довольно тяжёлой ситуации» из-за наплыва олимпиадников. Тем не менее его вуз продолжает активно принимать абитуриентов без вступительных испытаний – видимо, ещё и потому, что в конкурентной борьбе за статус и финансирование университеты не могут позволить себе отказаться от этой опции.
Самое забавное, что ещё в 2021 году обеспокоенность по поводу сосредоточения олимпиадников в 10 самых именитых университетах выражал и сам министр Валерий Фальков. Недавно ему пришлось признать, что кардинальных изменений в системе не произошло. Быть может, потому, что она намеренно сохраняется в прежнем виде и у этого есть вполне конкретные интересанты?
Чиновники отчитываются о «количестве выявленных талантов» и «охвате школьников» олимпиадами. Эти показатели заложены в государственные программы, от их выполнения зависят карьеры и премии. По такой логике сокращение перечня олимпиад будет выглядеть для государственных управленцев большой проблемой: меньше мероприятий, меньше участников, хуже отчёты. Да, в этом году мы снова слышим, что в Минобрнауки снова заговорили об ограничении свободы вузов при выборе олимпиад, соответствующих специальностям – по поводу того самого случая с призом за конкурс по русскому языку при поступлении в медицинский институт. Однако разве мы не слышали подобные разговоры все последние годы? Вот и сейчас тут же зазвучали голоса о том, что вместо глобальных перемен системе олимпиад необходима лишь «тонкая настройка».
Минпросвещения вроде как выступает против коммерциализации школьного образования, но де-факто, получается, поддерживает условия для развития этого процесса. Ну а крупные EdTech-корпорации, которыми так гордятся в фонде «Сколково», продолжают зарабатывать на страхе родителей за будущее их детей и несовершенстве государственной системы образования.
По большому счёту молодёжь, точнее – её будущее, официально становится «новой нефтью». Кто только не пытался протоптать эту дорожку в прежние времена – вспомним хотя бы Чубайса с его «гибким планшетом» для школьников. Дешёвая поделка компании Plastic Logic, которую бывший глава «Роснано» продемонстрировал в 2011 году, не пошла в серийное производство, но стала причиной для возбуждения уголовного дела о растрате 6,6 млрд рублей. Впрочем, мы отвлеклись.
Сообщается, что всего в этом году в российские вузы поступили на 11% больше победителей и призёров школьных олимпиад, которые имели право быть зачисленными без результатов ЕГЭ и вступительных испытаний. Год назад таковых было 9,46 тыс. человек. Сколько ещё выпускников с максимальными баллами за единый госэкзамен должны остаться без бюджетных мест в хороших университетах, прежде чем профильные министры признают не только саму эту проблему, но и то, что у неё есть вполне конкретные выгодоприобретатели?
Цифры
600 000 выпускников российских школ сдавали ЕГЭ в 2026 году.
1 300 000 человек подали заявления в вузы через портал или приложение «Госуслуги».
420 000 бюджетных мест было выделено в российских вузах для приёма на 2026/27 учебный год.
Просмотров: 45