Или печальное дело гражданина Майбороды многогрешного
Полицейский «катай-валяй» по-одинцовски
Казалось бы, эпоха диктует суровые нравы: телефонные мошенники обчищают карманы доверчивых граждан с размахом нефтяных магнатов, их неуловимые курьеры мечутся по Подмосковью быстрее ветра. И вот она, виктория! Доблестная полиция берет живьем негодяя-курьера. Казалось бы, сейчас начнется торжество закона: прокурор выпятит грудь, утверждая гневное обвинительное заключение, и суду придется стукнуть молотком и упечь преступника на долгие годы, справедливость восторжествует! И тут на сцену выходит гражданин Алексей Майборода, молодой человек, подписавший трудовой договор через обычный всем известный сайт по поиску работы «Профи.ру», на удаленную работу курьером.
И выясняется странная вещь. Гражданин Майборода смотрит на следователя и старается подробно рассказать всё как было, причем даже вводит пароль от своего телефона и комментирует всю переписку: во-первых, он сам жертва обмана. Никаких преступных миллионов ему не только не обещали, но и законной зарплаты не заплатили ни копейки. Проработал он курьером строго по трудовому договору в ООО «Админ» всего несколько дней. Перевозил, говорит, преимущественно документы, иногда – ценности и деньги, о криминальном происхождении которых и знать не мог: если он и забирал у кого-то пакеты с ценностями, то все ему улыбались и благодарили за помощь, ведь пакеты нужно было доставить срочно по адресам. Обычная усталая беготня и рутина.
Дальше адвокат, изучив материалы дела, только что направленные прокурором в Одинцовский суд, обнаружил удивительную картину.
Для начала нашего героя, чтобы настроить на философский лад, более двух суток мариновали в Немчиновском отделе полиции. Без еды и с правом только на один звонок родным. Ждали, видимо, пока клиент дойдет до нужной степени кондиции, духовного просветления и телесного истощения. Ишь ты, кормить его еще, нахлебника государственного! На третьи сутки немчиновской блокады Алексея выводят на первый допрос. Статус – свидетель. Оно и понятно: свидетель сытости не просит, на камеру содержания претендовать не может. Протокол составлен чин по чину, даром что свидетель был в полуобмороке.
Но бумага, как известно, всё стерпит. Легким движением клавиш у следователя Пальчуновой документ дальше совершает скачок следующего уровня. Тот же самый текст, те же самые грамматические ошибки и опечатки, то же самое продолжение именовать подозреваемого исключительно свидетелем («Ответ свидетеля Майбороды...»), но шапка протокола волшебным образом меняется. Был же только что свидетель – ой, а теперь стал уже подозреваемый. А что, так разве можно было? Оказывается, в одинцовской юрисдикции пространство-время гнется простым нажатием клавиш Copy-Paste. Это уже становится похожим на какой-то балаган вместо следствия: а как же правила проведения следственных действий по УПК? И как же недавние разъяснения Конституционного Суда о том, что фальсификация следователем протокола допроса даже без искажения фактов подрывает сущность правосудия?
Однако впереди после цветочков выглядывают и ягодки, когда читатель добирается до показаний потерпевшей. Тут у нас уже пахнет делами почище.
Картина маслом: потерпевшая – почтенная 76-летняя бабушка, божий одуванчик с характером. И у оперативников на объяснениях, и у первого следователя на допросе она щебечет одно: пришел молодой человек, взял пакет, ушел. Ни документов не спрашивал, ни корочками не тряс, никем не представлялся. Деньги передала добровольно, потому что по телефону жулики на том конце провода так велели.
Но дело переходит к новому следователю – госпоже Ангелине Губаевой. И тут старческая память бабушки спустя несколько месяцев после происшествия, – и не по ангельскому ли просветлению от Ангелины? – претерпевает очень и очень серьезный сдвиг. Бабушка внезапно вспоминает детали, которым позавидовал бы Шерлок Холмс. Теперь выясняется, что курьер ей таки представлялся! Да не абы кем. Не менеджером по клинингу и не продавцом пылесосов, а сотрудником Федеральной службы безопасности! Никак не меньше!
Логика следствия, до сих пор туманная, вдруг обретает чугунную стройность. Денег лично курьер не присвоил – это факт. Что же с ним тогда делать, такой-сякой бородой многогрешной? Значит, нужно худое за ним непременно проведать, и доказать хотя бы обман. А чем еще пугать пенсионерку, если не Лубянкой? Иначе какой же из курьера мошенник? Если человек просто принес пакет под влиянием телефонных бандитов, то это на состав мошенничества ну никак не тянет: ни обмана, ни хищения. А вот если он сам назвался сотрудником ФСБ – тут тебе и статья, и раскрываемость, и премия по итогам квартала.
Адвокату остается только руками разводить, цитируя из классики: «Да что же это у вас, чего ни хватишься – ничего нет!» Нет похищенных денег у курьера – а в Одинцово это никому и не надо. Нет факта обмана – тоже не беда, ведь тут волшебным образом первоначальные слова бабушки перечеркнулись ее последующими противоположными показаниями. Зато есть трудовой договор, который следствие предпочитает не замечать, двое суток голодовки и внезапное прозрение пожилой женщины.
Гражданин Майборода сидит. Следователь Пальчунова строчит. Следователь Губаева после своих ловких проделок ждет премии и благодарностей за раскрытое дело. Сами мошенники, присвоившие себе деньги, на эти деньги, понятно, едят, пьют и веселятся. Ведь их никто и искать не собирается – а зачем, если преступление и так раскрыто?
Тем временем кастрюля на огне следственного управления приготовилась, и повара в погонах торжественно препроводили ее в суд. Катай-валяй, а там, глядишь, что-нибудь выйдет: это ведь это мы одни такие ловкие, а все остальные – так, погулять вышли. Как учил Глеб Жеглов: если нужно – можно и кошелек подбросить, если нужно – и память восстановить, амнезию исцелить. Правда, мешать поварешкой в этом вареве потом придется еще судам нескольких инстанций, а расхлебывать его – уж только самому гражданину Майбороде. Но кого в нашем грустном отечестве волнуют курьеры?
Развитие событий в этом удивительном уголовном деле продолжается. Очень хочется надеяться, что над котелком с одинцовским зельем однажды склонится строгий ревизор с чистыми руками. Желательно – из серьезной вышестоящей инстанции.
Просмотров: 52