Ростов и Таганрог: чем отличаются друг от друга города-соседи
СВО и Чехов
Что знают о Ростове-на-Дону жители других регионов? Юг страны, деньги и ещё раз деньги, а ещё возведённый в культ бандитизм, Ростов-папа. Так считалось раньше, и так это виделось издалека.
Он: «Ну чем не Иркутск?»
Сейчас это по-прежнему деньги, 90-е по-прежнему обитают где-то незримо под боком, а заодно и СВО вместе с постоянной «ракетной опасностью», если верить рассылкам МЧС и тому, что своими глазами видишь в небе. Ну чем не туризм военного времени. Едем! А заодно заглянем в соседний Таганрог: к Азовскому морю и любимому с юношеских времён Антону Павловичу.
В прошлом году был опубликован очередной индекс удовлетворённости жизнью, и в этом списке Ростов занял одно из первых мест, опередив и Краснодар, и Москву, и Санкт-Петербург. «Наверное, что-то есть в нём особенное» – с такой мыслью садимся в поезд Москва – Грозный, следующий с Казанского вокзала. До Грозного нам, конечно, не надо, сойдём именно в Ростове.
Город встречает совсем не по-туристически. Шум,пробки, привычная картина даже не для миллионника вроде Нижнего Новгорода или Новосибирска, а настоящего мегаполиса. И дух спецоперации, которая за несколько сот километров, но всё же недалеко: мы видели очень много военных, едущих либо на фронт, либо с фронта домой. А ещё слышали тот самый говор. Фрикативная «г» – фирменная фишка Ростова, странно, что никто до сих пор не додумался смастерить соответствующую инсталляцию – хоть в центре, хоть на окраине – вроде памятника букве «О» в Вологде или «О» с двумя точками в Сыктывкаре.
Кстати, об окраинах. Ростовские «спальники» откровенно пугают своей массивностью и масштабами застройки: монструозные ЖК растут тут и там, буквально везде. Как ни странно, похожая ситуация и в центре: на главной исторической улице города, Пушкинской, уютные особняки XIX века соседствуют с новостроем, и этого новостроя не меньше, чем старины. Ещё некоторое время назад жителям этой «старины» приходилось несладко: местные говорят, что в гости к ним приходили авторитетные люди и предлагали деньги. Отказываешься – и через пару дней в твоём доме удивительным образом происходит пожар, выжигающий всё дотла. Вместе с парой таких же особняков по соседству. А потом на этом месте начинается стройка. Прямо как в своё время в Иркутске!
Но оставшейся красоты всё равно немало. По дороге встретится и ростовский «Париж» (просто магазин подарков и сувениров), а также одно из самых странных зданий в Ростове-на-Дону – городская библиотека, напоминающая то ли замок, то ли крепость снаружи, внутри же удивляющая просторными светлыми залами с лавочками и зимними садами. Среди прочего там хранится самый маленький в мире «Евгений Онегин» – читать можно только с помощью микроскопа.
Для полноты ощущений обязательно стоит прогуляться к набережной Дона – река впечатляет, да и сама набережная на зависть многим другим городам. Но Ростов, сразу становится ясно, не для отдыха. Случайно подслушанный диалог: «Где пробки, там и деньги. Не нравятся пробки, пусть остаются в своих станицах». И, конечно, машины с открытыми окнами – и музыкой, музыкой, максимально громкой, у кого мощнее усилитель, у кого дороже сабвуфер.
А вот Таганрог, до которого отсюда всего полтора часа езды, совсем другой. Бесконечные особняки, парки и скверы, совершенно не солёное море. Приятный бриз жаркими летними вечерами прилагается. Родина Чехова – вроде бы город портовый и никогда не считавшийся туристическим, но дух старины и спокойствия, несмотря на постоянные сообщения о ракетной и беспилотной опасности, здесь невероятный. К слову об опасности: первой же ночью слышал и видел взрывы в небе, поначалу приняв за молнии (собиралась гроза), потом буквально над головой пролетел боевой истребитель. Страшно почему-то не было.
Города-соседи Ростов-на-Дону и Таганрог совсем друг на друга не похожи. Однозначно одно: это совсем не тот юг, который представляется при словах «Анапа», «Краснодар» или «Геленджик».
Она: «Город культурный и город ажурный»
Таганрог отличается от Ростова-на-Дону, как хрупкая, моложавая и интеллигентная бабушка из чудом уцелевшего дворянского рода отличается от заматеревшего, «поднявшегося» внука с толстой золотой цепью на шее. Сувенирной продукции здесь немного, в основном она ручной работы, и почти на каждом изделии красуется слоган «тот самый город культурный». Он кажется строчкой из песни Вертинского, но придуман не так давно и, в отличие от большинства творений современных креативщиков, удивительно подходит городу.
Здесь родился Антон Чехов – в крохотном, но удивительно уютном домике площадью с современную однокомнатную малометражку, всего 36 квадратных метров, где на момент рождения писателя уже проживали четверо человек: мать, отец и два его старших брата. Как почтенное семейство размещалось в крохотных комнатках, входить в которые даже человеку среднего роста приходится пригибаясь, решительно непонятно. По соседству обитали прототипы его самых известных героев – Ионыча, Человека в футляре, их дома отмечены соответствующими табличками.
Здесь жила Фаина Раневская – на улице Фрунзе она застыла в бронзе, закрывшись зонтиком от южного солнца, а на афишной тумбе рядом жители Таганрога оставляют ей трогательные послания. Особняк, носящий теперь название «Дом музыки», принадлежал старшему брату Петра Чайковского Ипполиту, к которому композитор наведывался в гости, отдохнуть и поправить здоровье, ведь, по тогдашним убеждениям врачей, морской климат спасал от любых болезней. Здесь провёл свои последние дни император Александр I, а потом то ли скончался от простуды, то ли, по народным легендам, скрылся и несколько десятилетий скитался по Российской империи под именем старца Фёдора Кузьмича, замаливая грехи, обучая крестьянских детей грамоте и даже творя чудеса.
Таганрог – город культурный, Таганрог – город ажурный. Тени деревьев и солнечные лучи кружевными узорами ложатся на фасады старинных особняков. На козырьках над крыльцом вплетены в чугунное литьё годы постройки: 1867-й, 1890-й. Оставленные временем выщерблины на стенах образуют свои узоры, незаметно осыпаются кариатиды с печальными всезнающими лицами, старинные колонны опутаны плющом и паутиной трещин. «Происходит обрушение штукатурки», – меланхолично сообщает табличка на одном из зданий, и обрушение штукатурки представляется явлением регулярным, природным и естественным, вроде дождя или листопада. «Зачем вы нас снимаете? – хихикают бабушки, вяжущие что-то невесомое вокруг столика, и отставляют чашки, над которыми кружевными колечками вьётся пар. – Мы сейчас отойдём, вы дом снимайте, где ещё такое увидите?»
Действительно, мало где можно увидеть такую уютную, не стёртую широкой реставрационной кистью старину. Местные жители даже всеми силами не позволяют обновить старинный участок брусчатки на набережной, давно поросший мхом и травой. «Знаем мы вашу реставрацию, – говорят они. – Замостите всё композитом или вовсе асфальтом зальёте, а этой набережной, знаете, сколько лет? Да по ней ещё Чехов гулял!» И ведь кто его знает, пугаются очередные потенциальные реноваторы, вполне возможно, что действительно гулял. А восстанавливать в точности, по эскизам – дорого, и они отступают.
Таганрог хочется заморозить во времени, оставить его таким же кружевным, непарадным и невесомым. Но, к сожалению, без реставрационных работ он в конце концов осыплется окончательно, растает в солёном морском воздухе. Только хотелось бы, чтобы их проводили бережно, сохраняя фасады каждого особняка – настолько индивидуальные, что их хочется назвать «лицами», – и не лишая город его кружевной уникальности.
Просмотров: 47