Почему главными целями стали гражданские объекты
Заход с тыла
Показательным примером стала серия атак ВС РФ на железнодорожную инфраструктуру – в начале сентября под удар сперва попали объекты «Укрзалізниці» в Киеве, включая ремонтное депо, а 13–15 сентября российские дроны атаковали локомотивы в западных регионах страны. Одновременно наносились удары по складам и логистическим комплексам в Киевской области, промышленным предприятиям в Кривом Роге, а также портовой и транспортной инфраструктуре в Одесской области. Кроме того, целями стали объекты энергетики.
Удар по «цифре»
Каждый из этих объектов имеет гражданское назначение, однако в условиях военных действий гражданская инфраструктура прямо или косвенно приобретает оборонное значение. К примеру, после сообщения об ударе по дата-центру Bi-Mobile в Киеве в Минобороны РФ заявили, что он использовался в интересах ВСУ. Безотносительно того, так ли это было в реальности, следует отметить, что в современной войне цифровая инфраструктура имеет такое же, а порой даже большее, значение, нежели традиционные элементы военной системы. Армии работают с огромным объёмом информации – данными спутниковой и воздушной разведки, сведениями от беспилотников, координатами целей, информацией о перемещении техники и результатах ударов, а специальные системы позволяют сопоставлять эти данные, находить нужные объекты и быстрее передавать информацию подразделениям. Дата-центры обеспечивают необходимые для этого вычислительные мощности и цифровую инфраструктуру. Поэтому значение такого объекта в военной системе может быть заметно выше, чем кажется со стороны.
Вот и удары по энергетике неизбежно сказываются на состоянии армии. Последствия таких атак выходят далеко за пределы энергетической отрасли: перебои с электроэнергией осложняют работу оборонных предприятий, железных дорог, ремонтных баз, складов и систем связи. А поскольку резервные мощности и восстановительные работы позволяют частично компенсировать потери, военный эффект зависит прежде всего от масштаба и продолжительности повреждений. Вот почему вслед за одним ударом спустя некоторое время наносится другой – таким образом ремонт становится бессмысленной тратой сил и ресурсов.
Ещё очевиднее значение железной дороги. Армия использует её для перевозки военных грузов, топлива, техники и личного состава. Поэтому важны не только отдельные составы, но и узлы, через которые проходит основной поток. Удар по станции, сортировочному комплексу, локомотивному депо или ремонтному предприятию может повлиять сразу на несколько направлений. Поезда приходится отправлять в обход, а от этого увеличивается время доставки, растёт нагрузка на сохранившиеся участки и т.д.
Удары по автозаправочным станциям имеют значение прежде всего с точки зрения логистики. Одновременное поражение нескольких АЗС сокращает доступную мощность сети, создаёт очереди и заставляет транспорт искать другие точки заправки. Поскольку гражданский и военный транспорт нередко используют одну инфраструктуру, перебои с топливом могут затрагивать коммерческие перевозки, работу государственных служб и военное снабжение. Поэтому задача таких атак может заключаться не в том, чтобы полностью лишить город топлива, а в нарушении работы распределительной сети и увеличении нагрузки на сохранившиеся объекты.
Штатские с виду
В последние месяцы частыми объектами атак стали крупные склады маркетплейсов и курьерских компаний. Казалось бы, они являются сугубо мирными объектами, однако каждый такой распределительный центр обслуживает тысячи поставщиков и огромный поток товаров. Среди них могут находиться изделия двойного назначения – электроника, аккумуляторы, двигатели, камеры, кабели и компоненты БПЛА. Поэтому коммерческая логистика в условиях войны начинает неизбежно пересекаться с военной. Удары нарушают работу складов, отчего компаниям приходится перераспределять потоки, использовать другие площадки и нести дополнительные расходы. Для военной экономики такой эффект может оказаться важнее непосредственного количества уничтоженных товаров.
Особое значение имеет транспортная инфраструктура. Порты позволяют использовать международные морские маршруты, по которым проходят большие объёмы грузов, в том числе и военных. Повреждение портовой инфраструктуры ведёт к тому, что часть грузов приходится перемещать по железной дороге, пропускная способность которой имеет свой предел, либо автомобильным транспортом, что дорого и не всегда удобно. Здесь также важную роль играют пограничные переходы. Даже временное нарушение работы одного из них способно создать очереди и перераспределить потоки на соседние пунк-ты. В данном случае действует та же логика, что и с железной дорогой: необязательно полностью перекрывать направление. Иногда достаточно сократить его пропускную способность, чтобы нагрузка перешла на другие маршруты.
Менее заметная категория целей – ремонтные предприятия. В затяжном конфликте техника постоянно нуждается в восстановлении. Речь идёт не только о боевых повреждениях, но и об износе двигателей, ходовой части, электроники, оптики и вооружения. Если повреждённая машина быстро возвращается в строй, её потеря носит временный характер. Но если ремонтная база перегружена или уничтожена, техника дольше остаётся вне боевых действий. Поэтому ремонтная инфраструктура становится отдельной частью военной устойчивости.
Война городов
Эффективность таких ударов нельзя измерять только количеством разрушенных зданий. Повреждённый железнодорожный узел может быть восстановлен за несколько дней, но за это время грузовые потоки приходится переводить на другие направления, менять расписание и перебрасывать ремонтные ресурсы. То же самое со складами, портами и дата-центрами: система способна восстановиться, но это требует времени и ресурсов. Поэтому глубокие удары имеют значение прежде всего как длительная кампания – серия повреждений заставляет постоянно использовать резервные маршруты, склады, серверы и ремонтные мощности. Если груз вместо суток идёт двое, железнодорожный маршрут заменяется автомобильным или завод получает комплектующие с задержкой, вся система становится дороже и менее устойчивой. Отдельный удар редко меняет ситуацию, но последовательное воздействие на связанные между собой объекты может постепенно увеличить нагрузку на военную логистику и снизить скорость снабжения. В этом случае главным показателем становится не число разрушенных объектов, а то, насколько медленнее и сложнее начинает работать вся цепочка.
Таким образом, понятие «тыл» в современной войне теряет прежний смысл. Расстояние от линии боевого соприкосновения уже не гарантирует безопасность, поскольку военная система стала распределённой: её частью являются железнодорожные станции, склады, ремонтные предприятия, дата-центры, порты, топливные базы и транспортная сеть. Россия пытается воздействовать на эту систему ударами по инфраструктуре, связанной с транспортом, производством, снабжением и управлением. Украина применяет аналогичную логику против российской логистики и промышленных объектов. В результате вооружённый конфликт всё меньше выглядит как противостояние двух линий фронта и всё больше – как борьба двух сложных систем, где значение имеют не только возможности наносить удары, но и способность быстро восстанавливать повреждённое, сохранять производство, находить обходные маршруты и поддерживать устойчивое снабжение.
Просмотров: 25