ЕС перестаёт покупать сырьё в нашей стране, не считаясь с последствиями

Жмут на газ

По поводу принятого решения отдельные европейские политики преисполнены энтузиазма. Так, министр энергетики и торговли Кипра Майкл Дамианос заявил, что прекращение импорта газа из России усилит энергетический рынок ЕС, сделает его более устойчивым и диверсифицированным. «Мы избавляемся от пагубной зависимости от российского газа и делаем важный шаг, в духе солидарности и сотрудничества, к автономному энергетическому союзу», – сказал Дамианос.

Слово «зависимость» здесь ключевое, но об этом – ниже. Пока же стоит отметить, что некоторые «союзники» выступили против регламента и даже пригрозили обратиться в суд. Такое заявление сделал министр иностранных дел и внешнеэкономических связей Венгрии Петер Сийярто, подчерк­нувший, что Будапешт будет требовать аннулирования решения Совета ЕС. К Сийярто присоединился глава правительства Словакии Роберт Фицо, назвавший отказ от российского газа идеологической глупостью. Кстати, практически весь наш газ, поступающий в Европу, идёт сейчас как раз этим двум странам.

И рыбку съесть

На пике поставок (в конце 2010-х) Россия экспортировала в Европу 170–180 млрд кубометров газа в год и до 2022 года стабильно обеспечивала порядка 40% европейского потребления. Однако в 2025-м общий газовый экспорт России сократился год к году на 30%. Связано это было с санкциями ЕС и США, а также с прекращением трубопроводного транзита через Украину.

Характерно, что, декларируя тотальный отказ от российского топлива, Евросовет делает оговорку: при возникновении чрезвычайной ситуации и серьёзной угрозы безопасности поставок в одну или несколько стран ЕС Еврокомиссия может приостановить запрет на импорт из нашей страны на срок до четырёх недель.

«Действия, предпринимаемые Европой в отношении России в плане поставок газа, носят враждебный характер и нацелены на причинение максимального ущерба российской экономике, – комментирует руководитель Центра анализа стратегий и технологий развития ТЭК Вячеслав Мищенко. – В то же время окончательно вычёркивать из своих планов европейский рынок России не стоит, в ЕС может поменяться руководство».

Но пока российская сторона должна занять принципиальную позицию, считает эксперт. «Чтобы не получилось так: Европа полностью отказывается от российского газа, однако в случае ЧС оставляет за собой право обратиться к России за тем же газом. В случае энергетического кризиса руководство ЕС должно нести ответственность за принятые решения, а не решать проблемы за счёт России», – говорит Мищенко.

Шило на мыло

Парадоксальным образом, избавляясь от зависимости от России, Евросоюз попадает в точно такую же зависимость от США. Согласно данным Института энергетической экономики и финансового анализа (IEEFA) на январь 2026 года, поставки из Штатов обеспечивают четверть европейского потребления газа, а после запрета импорта из России этот показатель может ещё вырасти. В IEEFA говорят о «геополитической зависимости, чреватой высоким риском», которая никак не укладывается в стратегию ЕС по диверсификации энергопотоков.

«Европа рассчитывала на перспективу получения больших объёмов сжиженного природного газа из США, где как раз строятся новые СПГ-заводы, которые в ближайшие пару лет должны быть введены в эксплуатацию, – поясняет эксперт Финансового университета при правительстве РФ и Фонда национальной энергетической безопасности Стани­слав Митрахович. – Но сейчас мы видим «скандал в благородном семействе», и теперь Европе сложно рассчитывать на Америку в долгосрочной перспективе. Пока никаких ограничений на поставки американского газа в Европу нет, но если конфликт будет разгораться, они могут появиться».

Вячеслав Мищенко напоминает, что контракты на поставку СПГ (в первую очередь американского) зачастую носят спотовый характер. Объёмы СПГ мобильны, и ценообразование на них довольно гибкое. Поэтому поставки легко могут быть направлены на более преференциальные рынки (в первую очередь в Азию). «Также следует учитывать, что в США активно растёт внутреннее потребление газа, – рассказывает Мищенко. – Расширяется газовая инфраструктура, продолжается газификация. Соответственно цена газа в Штатах имеет тенденцию к росту. Цены будут расти вслед за ростом потребления, так что в некоторых случаях поставки на внутренний рынок могут оказаться привлекательнее экспорта».

Надеяться на американский газ, который составляет существенную долю в портфелях стран ЕС (в Германии на него приходится вообще 80–90% газового импорта), Европе сейчас попросту опасно, считает Мищенко. «Зависимость от поставок из США очень высока, что чревато весьма серьёзными проблемами с учётом напряжённости, которая складывается в вопросе Гренландии и ряде других, – говорит эксперт. – Эта зависимость поставила под угрозу в целом европейскую экономику».

Конечно, есть и другие поставщики, такие как Катар. Но страны ЕС долгосрочные контракты с ним заключать не спешат, поскольку в соответствии со своей зелёной стратегией Евросоюз намерен к 2050 году полностью отказаться от углеводородного топлива. «Поэтому как долгосрочного партнёра в плане поставок ископаемых энергоносителей никто Европу всерьёз не рассматривает, она и здесь «стреляет себе в ногу», – указывает Мищенко. – Вообще, тотальный отказ от углеводородного топлива на данный момент выглядит как деиндустриализация крупнейших экономик ЕС. В частности, речь идёт о Германии, где возобновляемые источники энергии (ВИЭ) составляют уже более 50% энергобаланса. Нюанс в том, что произошло это не за счёт резкого роста ВИЭ-мощностей, а из-за сокращения выработки электроэнергии на газовых электростанциях. Результатом роста зависимости от США и отказа от российских поставок энергоносителей становится потеря экономического и в первую очередь промышленного потенциала».

Украина замерзает?

Особняком в энергетической теме стоит Украина. В начале года Россия нанесла удар по одному из крупнейших газохранилищ, расположенному во Львовской области (годом ранее было атаковано Бильче-Волицко-Угерское ПХГ). Украинский «Нафтогаз» в прошлом году заявлял, что в результате ударов по инфраструктуре были выведены из строя 40% газодобывающих мощностей Украины, а по данным New York Times, к ноябрю этот показатель составлял уже 60%.

Станислав Митрахович отмечает, что по Украине сейчас очень мало публичной информации, тем более что доверять тому, что публично заявляет Киев, в условиях боевых действий нельзя. «Однако из того, что на виду: во многих регионах продолжают функционировать теплоэлекроцентрали, то есть и газотранспортная, и газораспределяющая системы (ГТС И ГРС) работают. Какой процент мощностей украинских ГТС и ГРС выведен из строя, сказать сложно, – говорит эксперт. – Очевидно, что они были под давлением, но в общем и целом сохранились, включая газохранилища, которые расположены в основном на Западе страны».

По словам Митраховича, Россия при желании могла бы усилить давление на энергетическую инфраструктуру Украины, но это является вопросом стратегии, который должно решать руководство (тем более что в настоящее время ведутся переговоры). «Тем не менее, если Россия захочет пойти по пути американцев, которые били по базовой инфраструктуре Сербии и Ирака, чтобы достичь своих военных целей, это можно будет сделать. Окончательное решение в этом аспекте будет зависеть от общего хода событий и переговорного процесса», – резюмирует аналитик.

Вячеслав Мищенко, руководитель Центра анализа стратегий и технологий развития ТЭК

– Ситуация для ЕС весьма непростая. Европейский союз в лице Еврокомиссии сам себе создаёт головоломку. До обострения российско-европейских отношений газ из России обеспечивал порядка 40% всего потребления Евросоюза. Российский газ поступал стабильно, по понятным контрактам с прогнозируемыми ценами (частично цены формировались на споте, но основная часть долговременных контрактов была с привязкой к нефтяной корзине). Сейчас, разрушив эту стройную бизнес-схему, Европа вынуждена решать задачу, из каких источников, как и по какой цене получить необходимые объёмы топлива. И нужно учитывать, что у каждого поставщика свои условия, именно поэтому можно говорить о «пазле».

Филипп Разумовский

Просмотров: 61