Споры о том, когда отечественная политика была «лучше», вряд ли прекратятся в обозримом будущем. Всегда кажется, что ещё недавно трава была зеленее, а небо голубее. Одно бесспорно: политики «нулевых» остепенились и сильно уступают своим коллегам из 90-х по части экстравагантности. Даже Жириновский, несмотря на неформальный титул короля эпатажа российской политической сцены, в последние годы заметно поутих. Из последней избирательной кампании в Госдуму лидер ЛДПР запомнился лишь резкими высказываниями в адрес коммунистов, зачислением главного, по версии британских правоохранительных органов, фигуранта по делу Литвиненко Андрея Лугового в федеральную тройку своего списка да пиджаками самых невообразимых расцветок.

 

Ни обливания губернаторов соком, ни драк на Охотном Ряду, как это бывало прежде. Тишь да блажь…Это в 90-х российский премьер мог развернуть самолёт посередине Атлантики в знак несогласия с бомбёжками Сербии. А наши десантники – вдруг совершить суворовский бросок и оказаться на стратегически важном аэродроме в Приштине, где их никто не ожидал увидеть. В «нулевых» просто без лишнего шума вывели миротворческую бригаду России из Косово. А на иракскую кампанию в США мы реагировали гневными нотами из МИДа и пустопорожними сетованиями с трибуны ООН. И вряд ли кто с ходу вспомнит, кто в том году возглавлял правительство РФ. Это был, между прочим, один из претендентов на пост президента в 2008 году – Михаил Касьянов. В то время как имя Евгения Примакова, который так резко отреагировал на начало очередной Балканской войны, что на полпути к Америке отменил свой визит в США, известно едва ли не каждому гражданину России, мало-мальски интересующемуся политикой.

 

В старом парламенте находилось место для простых народных правдорубцев. Новая политика этого уже не приемлет: политика должна вестись как можно тише, в кулуарах. «Дума не место для дискуссий» – именно с такой фразы спикера нижней палаты Бориса Грызлова началась работа четвёртой Думы. Особых дискуссий и вправду не было. Время «рокировок» и «загогулин», резкой, подчас даже нарочито показушной политики 90-х ушло в прошлое. А на смену ей пришла «грызня под ковром».

 

 

О здоровье и здоровом образе жизни в 90-е мало кто думал. «Не до жиру, быть бы живу» – вот главный девиз того времени. И дело не только в развалившейся системе здравоохранения, cчитавшейся до этого времени одной из лучших в мире, и даже не в перепрофилировании стадионов под рынки. Всё это скорее следствие царившего в те времена «антиоздоровительного» духа эпохи. За бугром от этой идеи отказались лет на 10 раньше, но для нас это было в новинку. Кроме того, происходившие в обществе перемены не могли не отразиться и на внешнем облике правителей той эпохи. Округлые формы, одутловатость на лице и мешки под глазам были характерными для представителей политической элиты 90-х. «Розанчики», как, например, Сергей Кириенко, долго у руля не задерживались, в том числе и благодаря явному несоответствию кремлёвским корпоративным стандартам. Единственное исключение из общего правила – теннис. Несмотря на общий нездоровый фон, игры с мячиком приветствовались. Как следствие – полный провал по всем видам спорта, даже в тех, в которых мы всегда были первыми. Но и в теннисе мы теперь впереди планеты всей.

Сейчас иначе: спорт – это наше всё. Мы добились проведения Олимпиады в Сочи, а отчёты о появлении новых спортивных центров появляются в СМИ чуть ли не каждый день. Особенно котируются силовые виды спорта. Например, «президентское» дзюдо. Впереди планеты всей сейчас и отечественная школа бокса.

Кроме того, многие из известных политиков теперь если не мастера спорта, как глава Минприродопользования Юрий Трутнев, то по крайней мере стараются поддерживать себя в форме: они бегают, плавают, играют в волейбол и футбол. А также заботятся о своём внешнем виде, прибегая к услугам косметологов и пластических хирургов. Даже такой консерватор, как лидер КПРФ Геннадий Зюганов, поддался веянию времени и удалил свою доброкачественную опухоль (попросту – бородавку) на лбу. И, кстати, заметно помолодел.

 

В революционные 90-е водка стала одним из символов эпохи. Многочисленные байки о бурных попойках в Кремле с участием президента Ельцина, спирт «Рояль» в качестве универсальной платёжной единицы, водка «Кремлёвская» – всего теперь уже и не вспомнишь. Но ведь пили, и как! А если и не пили, то хоть какое-то отношение к зелёному змию всё равно имели – как, например, РПЦ, которая успешно поставляла «беленькую» в Россию из-за бугра.

На то, что пить можно и поменьше, власть впервые намекнула в 1996 году, запретив рекламу водки на ТВ. Своеобразной же эпитафией уходящей эпохе стала книга известного в 90-х политика и бизнесмена Альфреда Коха «Ящик водки». Увы, байки о политпьянстве разошлись позорно низким тиражом...

Политики «нулевых» нарочито демонстрируют свою антипатию к зеленому змию. Так, можно чуток пригубить шампанского (дорогого), но не более. Ещё дозволено возить краснодарское вино в Давос. Дошло даже до того, что хотели запретить продавать спиртное в буфетах Госдумы.

 

Духовное.

В 90-х все стремились постичь радость общения с Богом, табуированную для официальных лиц советского периода. Получалось поначалу нелепо. Типичный анекдот 90-х: «На вопрос в колхозном клубе, верит ли он в Бога, Егор Гайдар ответил: «Я агностик». «Это типа пидора, что ли?» – спросили крестьяне». Сейчас неумение креститься и ставить свечки для топ-политика непростительно. Теперь даже лидер КПРФ Геннадий Зюганов рассказывает, что лежащий в мавзолее Ленин – органическое продолжение древней православной традиции упокоения святых. Хотя за подобное изречение в советское время студенту физмата Орловского педагогического института грозило бы в лучшем случае отчисление. Но никак не рост по партийной линии.

 

В 90-е политическую карьеру мог сделать былой выпускник провинциального вуза. Например, Борис Ельцин окончил весьма скромный Уральский политехнический институт по специальности инженер-строитель. Или вспомните премьера Черномырдина, учившившегося в Куйбышевском политехе. К тому же в 90-е можно было пробиться без высшего образования вообще. И не просто пробиться, а стать главным казначеем первых лиц, как это сделал Роман Абрамович. Сегодня диплом служит серьёзным аргументом для допуска к властному олимпу. И лучше, если этот диплом получен не где-нибудь, а в городе на Неве. Желательно в тамошнем университете, диплом которого пользуется особым уважением на политическом олимпе 2000-х.

Кстати, Госдума IV созыва оказалась едва ли не самой просвещённой в мире. Народные избранники могли похвастаться 218 учёными степенями. Из 450 парламентариев почти половина депутатов имели докторские степени. Для сравнения: в немецком Бундестаге лишь каждый шестой депутат имеет такие регалии. Впрочем, немалая часть этих степеней присуждена подчас сомнительными учреждениями. И на это, кажется, начали обращать внимание: так, мэра Архангельска Александра Донского и заместителя главы Федерального агентства по культуре и кинематографии Феликса Киселёва заподозрили в том, что их дипломы о высшем образовании выглядят не слишком убедительно.

 

Служба в органах.

В 90-е всякая связь с силовыми структурами, будь то милиция, армия или, тем более, КГБ, была тёмным пятном в биографии. Даже президент в армии не служил, хотя во времена его юности это было весьма редким исключением. Нынче сугубо интеллигентского вида Сергей Миронов в рекламе «Справедливой России» в ходе выборов в Госдумы аттестовался не иначе как «гвардии сержант ВДВ Серёга Миронов». Согласитесь, представить «Серёгу» 2 августа в ЦПКИО им. Горького человеку даже с самой живой фантазией весьма затруднительно!

Сейчас строчка в биографии о службе в разведке – почти что предел мечтаний для политика. Но даже если вам не довелось выступить в роли рыцаря в плаще и с кинжалом на самом деле, стоит это додумать. Например, можно туманно намекнуть, что банальная поездка в советское время за бугор была ответственной государственной миссией. Впрочем, сработать это может исключительно на публику, настоящим же компетентным органам подобные истории впаривать не стоит: «чужака» там отличат всегда.

 

Никогда ещё связь с Санкт-Петербургом (Ленинградом) не ценилась так высоко, как в нынешнее время. Лидеры 90-х могли родиться практически где угодно: и в деревне Бутка (Ельцин), и в Чёрном Отроге (Черномырдин) или даже в Киеве (Примаков). Теперь желательно, чтобы в графе «место рождения» значился Питер и его окрестности. Но даже если вас угораздило появиться на свет в посёлке Арбат Свердловской области (как Зубков), отучиться всё равно надо в Санкт-Петербурге.

 

Теперь перейдём к самому важному пункту. Лидеры 90-х говорили много и подчас не по делу. Так, отечественные политологи и простые российские граждане так и не смогли понять смысл некоторых «черномырдинок» (по имени премьера Виктора Черномырдина). Президент Борис Ельцин так и не лёг на рельсы, хотя рост цен остановить не удалось. Сейчас те же самые претензии, но только в более скромном масштабе предъявляются главе ЦИК Владимиру Чурову. Он пообещал сбрить бороду, если прошедшие думские выборы не будут прозрачными и честными. Оппозиция сетует на то, что не видит столпотворения брадобреев у дверей ЦИК, несмотря на зафиксированные нарушения.

Но слова Чурова – скорее исключение из правил: сегодня политики предпочитают не делать ставок и говорят о результатах своей деятельности в самых обтекаемых формах. Даже если что-то не нравится, надо говорить об этом как можно более иносказательно.

 

Чтобы стать успешным, нужно выкинуть в мусоропровод гранёные стаканы, купить фужеры для кубанского вина, записаться в секцию по дзюдо (боксу, карате-кёкусинкай – кому что больше нравится). Как только ваша фигура обретёт стройность, испросите разрешения духовника и начинайте политическую карьеру. Смело берите билет на поезд Санкт-Петербург – Москва (обязательно по железной дороге – плюс один балл в общем зачёте от главы РЖД Владимира Якунина; «Гранд Экспресс», купе «Гранд де Люкс» – 16 150 рублей). По прибытии на Ленинградский вокзал (это в Москве, если вы не в курсе) научитесь, пожалуйста, держать язык за зубами: излишние разговоры сейчас не в моде.

И поторопитесь – критерии политической моды меняются быстро. Хотя и не так скоро, как хотелось бы некоторым политикам, оказавшимся не у дел.